19:04 

Бонни и Джас. Часть первая. Начало истории

Вера - предшествие чуда
Бонни Тригвейсен была прекраснейшей девушкой во всем Вестланде. Хотя, как любил говорить ее отец, граф Ульрих, второй такой не нашлось бы и во всей Норвегии. Тонкие, пушистые волосы струились по ее голове темным водопадом, обрамляя немного бледное лицо с правильными чертами. а в умном и благородном взгляде серо-зеленых глаз неизменно сияла и искрилась жизнь! Но будь младшая из девочек Тригвейсен пустой глупышкой, открывающей рот невпопад, или - чего хуже - коварной и расчетливой стервой - вряд ли бы ей восхищалось все графство. А люди любили ее, и любили искренне - ее звонкий смех с утра до вечера оглашал окрестности поместья. Глянешь на нее: она любезничает с соседкой, а секунду назад гонялась за бабочкой, желая подарить ее приболевшей племяннице, или кормила приблудившегося к богатому дому котенка. То с упоением копается в плотной земле, обихаживая новое растение - цветок или куст - сада, то кусочек ее яркого платья мелькнет в тени деревьев, где в легких плетеных креслах отдыхали старшие братья и сестры, то вдруг, переодевшись в джинсы, с гиканьем прыгает в седло самой норовистой лошадке и отправляется на конную прогулку. Такова была Бонни Тригвейсен.
Поэтому неудивительно, что приехавший погостить в поместье молодой аристократ Джаспер Велорум, увидев красавицу, полюбил ее с первого взгляда. По сравнению с живой и немного ребячливой Бонни Джас являл собой образец хладнокровия и неземной мудрости. Мало кто знает, о чем говорили эти двое, отправляясь в пеший поход в горы, или на конную прогулку, или сидя возле мраморного фонтана в саду, но вскоре в огромной семье Тригвейсен зашел разговор о свадьбе.
- Это несправедливо! - рассеянно молвила Ингрид Тригвейсен, самый первый ребенок старого Ульриха, качая на коленях своего четырехлетнего сына Харальда. - Бонни слишком юна, чтобы выходить замуж. Тем более, Джас ей совсем не пара.
- Прикуси язычок, Ингрид! - подал голос Бьерн, самый любимый брат виновницы предстоящего торжества. - Наследник Велорумов богат, знатен, красив, и этот брак только укрепит наше положение в обществе. И еще: Джас любит Бонни, а это самое главное.
- Похоже, Ингрид думает, что мы чересчур избаловали Бонни! - залился хохотом Хаскен. В нем характерные черты рода, давшего жизнь стольким прославленным викингам, проявились наиболее сильно - властность, трудолюбие, упорство, стремление к полной и безоговорочной победе. Заходящее солнце вызолотило его светлые волосы, бликами заиграв на густой бороде, которую Хаскен носил, подражая древним предкам, не раз виденным на портретах в семейной галерее.
- Ингрид просто переживает, как сложатся отношения между Джасом и Бонни. К тому же, с ее свадьбой гездо Тригвейсенов опустеет, потому что из него улетит последний птенец. - Фрейнхильд, которую в семье называли "голосом мудрости" или "голосом совести", легко раскачивалась в кресле.
- Но, Фрейнхильд, не думаешь же ты, что Бонни должна всю жизнь просидеть в четырех стенах, только бы папа и мама были счастливы? - от неожиданности Ингрид приподнялась в кресле, пристально вглядываясь в черные глаза сестры. - И потом, я бы не хотела, чтобы ее семейная жизнь складывалась так, как у нас с Годриком...
Братья моментально насупились, вспомнив, как часто Годрик Хейгельгард, весьма преуспевающий промышленник, пропадал в различных поездках. Ингрид понимала, что на его заработке зиждется благосостояние семьи, но все равно безумно скучала по мужу, вспоминая, как весело они проводили время еще каких-то пару-тройку лет назад.
Ингрид вхдохнула и прижала к себе сынишку.
- По крайней мере, у меня есть ты, мой прекрасный... А вы, мальчики, поймите, что не все в жизни основывается на первоначальной страсти и на заботе о клане. Любовь рождается постепенно.
Братья не нашли, что ответить, поэтому просто промолчали, сосредоточенно запыхтев трубками. Едва начавшаяся свара постепенно спала на нет.

Совершенно не подозревая о той тревоге, которую она невольно поселила в сердцах старших членов клана Тригвейсен, Бонни готовилась к предстоящему торжеству. Иногда ей казалось, что Джас - это тот идеальный принц, о котором она мечтала с детства, а иногда на место радости и предвкушению шоколадно-ванильной сказки приходила неуверенность. "А что, если я не буду с ним счастлива?" - иногда вопрошала себя Бонни. И, чем ближе было к венчанию, тем чаще в голове появлялась эта мысль.
- Что тебя тревожит, дорогая? - обычно спрашивал молодой Велорум. - Я могу чем-то помочь?
- Со мной все в порядке, - неизменно отвечала она, прогоняя прочь глупые мысли. Да они и сами отправлялись восвояси, стоило ей только успокоиться в горячих объятиях Джаса, глядя в его глаза цвета чистого изумруда, в которых так легко читалось: "Люблю...".
В день венчания на Бонни надели длинное белое платье, непокорные пушистые пряди переплели нитками жемчуга, убирая их под фату, соответствующую брачной церемонии. Самая красивая девушка графства в наряде невесты стала казаться еще прекраснее.
Произнесение всех подобающих случаю клятв и обещаний, золотой ободок кольца на дрожащей руке, легкий поцелуй через фату - в церкви, и страстный, все более продолжительный - в огромной гостиной, где гости за накрытыми столами через каждое мгновение желают молодым сладкой жизни, брошеный букет, тут же исчезнувший в поднятых руках молодых девушек, мамины слезы и объятия, шепот: "Вот ты и выросла, дорогая моя девочка...", уверенные и спокойные руки Джаса, поднявшие ее в воздух - все это казалось Бонни ожившей мечтой.
"Да, - подумала она прежде, чем захлопнулась дверь спальни молодых. - Я действительно начинаю новую жизнь!".

Медовый месяц молодые супруги решили провести в Англии, в поместье Велорумов со смешным названием Зеленое. Услышав, что там выращивают лошадей, да еще и чистокровных иноходцев, Бонни настояла на немедленном вылете в страну дождей и туманов.
Глядя через иллюминатор на прекрасные фьорды Норвегии, ее холмы и снежные вершины, на аккуратные домики земляков, Бонни ощутила прилив гордости за родину. Нет, Англия никогда не станет ей домом, эта страна навсегда останется тихим местом медового месяца, где они с Джасом найдут уединение для своей любви. Часть ее сердца все равно останется в Норвегии, на берегах холодного моря.
"Я вернусь! Обещаю тебе!" - шептала Бонни, а самолет все набирал высоту.
Утро. Яркие солнечные лучи пронизывают зеленую лужайку перед домом, добираясь и до широкого крыльца, где на уютной софе расположились Бонни и Джас. Молодой человек бережно обнимал ноги своей возлюбленной жены, а та, полулежа и опираясь на цветастую подушку, читала вслух главу из "Унесенных ветром" - как оказалось, им с Джасом безумно нравилось это произведение, несмотря на то, что оба уже перечитывали его раз двадцать.
- "Всей Атланте было известно, что Бонни Батлер держит отца в кулачке, а он выполняет любую ее прихоть", - выразительный голос новой миссис Велорум, как казалось Джасу, придавал еще большее очарование книге.
- Это правда, моя хорошая! - Джас легко пощекотал босую пятку жены. - Не знаю, как насчет Бонни Батлер, а Бонни Тригвейсен-Велорум точно держит в своих руках и Норвегию, и Англию, и даже меня!
Молодой человек расхохотался, откинув назад длинные светлые волосы и прищурив глаза.
- Да ну! - восхитилась Бонни. - Норвегия, Англия еще куда ни шло, но насчет тебя...
Девушка недоверчиво помотала головой.
- Ты сомневаешься? - брови Джаса удивленно поползли вверх.
- Как я могу держать тебя в руках, когда ты свободная личность и живой человек? Нет, мой милый, я держу тебя в своем сердце. В другой его половинке. - Бонни безмятежно откинулась на подушку.
- А первая половина кому? - не понял Джас.
- Первая - Норвегии. Джас, Джас, ты был у нас дома, ты все видел! Посмотри - Англия красива, величественна, у нее богатое историческое прошлое и не менее шикарное настоящее. Но, вспомни, вспомни, как прекрасна и живописна Норвегия, вспомни, как захватывает дух, когда ты поднимаешься высоко в горы, как может сограть, успокоить и придать сил этот край! Иногда мне кажется, что я живу, пока существует моя родина.
Джас внимательно посмотрел на одухотворенное лицо молодой жены, пылающее страстью и нежностью, которые пробудились от воспоминаний об отчем крае.
- Я тебя понимаю... Я сам чувствую что-то подобное к Англии. Родная страна не может быть плохой или хорошей. К ней чувствуешь что-то такое, сыновнее... Как великан Антей, человек должен постоянно соприкасаться с землей, которая дала ему жизнь.
- Ты прав... В каждом из нас есть частичка от Антея. Неважно, будь ты человек, или побег молодого дерева, или кошка, или лошадь...
Бонни замолчала, сосредоточенно потерев переносицу.
- Боже мой, я совсем забыла! Мы же должны сегодня отправляться на конную прогулку!
Джас усмехнулся и притянул к себе Бонни.
- Приказать оседлать лошадей? Или... Бог с ней, с прогулкой? Закроемся в спальне и скажем, что нас нет дома? М-м-м?
Бонни нежно чмокнула его в ухо, не переставая крепко обнимать.
- Сначала прогулка, а потом закроемся! Хоть на неделю!
- Только о еде не забывай! - подмигнул ей Джас.

Выехать удалось только через час. В белом костюме для верховой езды, затянутая в черный корсет, в черных сапогах, удачно сидящих на стройных ножках, Бонни великолепно держалась в седле. Длинные волосы развевал ветер, она раскраснелась от быстрой езды, осаживая норовистого белого коня и что-то крича мужу, ненамного отставшему от нее.
- Я выиграла! - восторженно заявила она, как только черный конь Джаспера поравнялся с ее иноходцем. - Сегодня мое желание!
- Твое, твое! - успокоил ее Джас и, наклонившись с седла, поцеловал Бонни. - Поскакали домой!
- Давай. Езжай вперед, я догоню!
- Ты нормально себя чувствуешь? - чуть нахмурился Джас.
- Да, не беспокойся. Просто хочу проехаться в одиночестве, как дома.
- Моя королева...
Он взъерошил ей волосы на макушке и пустил коня в галоп. Длинноногий жеребец Джаспера легко перемахнул через живую изгородь, отделявшую в поместье лужайку для барбекю от конной площадки. Кусты были невысокими, в Вестланде они с Бонни преодолевали и не такие барьеры во время своих прогулок. Джас легко развернул коня, дожидаясь жену: тоненькая фигурка на белом коне уже показалась метрах в тридцати от живой изгороди. Бонни махала ему рукой и заразительно смеялась. Джаспер невольно залюбовался молодой женой, подумав, что только избранному счастливцу в жизни могло достаться такое чудо, как она.
- Джас! - кричала Бонни, приближаясь с каждой секундой. - Джас, смотри, как я сейчас прыгну!
Джаспер замер в ужасе, страх сковал все его сознание. В этот момент совсем ничего не отличало Бонни Тригвейсен от Бонни Батлер.
- Нет! - он бросился ей навстречу, надеясь поравняться с ней прежде, чем она достигнет злополучной изгороди. - Нет, Бонни, не прыгай! Не прыгай, Бонни!
Норовистый белый конек замер, как вкопанный, и перед взглядом потрясенного Джаспера молнией взметнулось и, пролетев несколько метров, упало на землю, распластавшись, худенькое тело в белом костюме для верховой езды.
"У нее шейка сломалась..." - билось в мозгу обезумевшего от страха потери Джаса, когда он, не помня себя, подлетел к неподвижно лежавшей Бонни и перевернул ее на спину.
- Бонни... Милая... - шептал он сквозь слезы, капавшие на запачканное землей личико Бонни.
"Господи, только не это... Господи, только не отнимай ее".
Веки Бонни шевельнулись, она открыла глаза и посмотрела на мужа мутным взглядом.
- Джаспер...
Слабые руки потянулись к нему, чтобы обнять за шею. Он поднял ее, прижав к себе, и направился в дом. Бонни слабо стонала, прижимаясь ушибленной головой к груди любимого.
- Сильно ударилась, но открытых ран нет. Не переживайте, это проходит, - заверил обоих Велорумов врач, срочно доставленный в поместье вышколенными слугами. - Если в течении двух дней появятся тошнота, головокружение, слабость, потеря координации движений, провалы в памяти или другие тревожные симптомы, срочно вызывайте - есть подозрение на сотрясение мозга.
- Джас, побудь со мной! - вздохнула Бонни, здоровой рукой придерживая на голове пакет со льдом. Правая, вывихнутая и забинтованная, покоилась поверх одеяла.
- Побуду, не беспокойся. - он сел возле жены, бережно погладив ее по исцарапанным плечам, поправив лед на голове. Серо-зеленые глаза Бонни в обрамлении темных синяков смотрели жалобно и виновато.
- Я не хотела доставлять тебе беспокойство...
- Тсс, лучше ничего не говори, отдыхай. Я всегда с тобой, всегда, солнце мое. И не нужно между нами никакого официоза. Где ты, там и я. Ты упала, я тебя поддержу. Ты идешь и я иду. Ты жива и я рядом. Только будь жива, ладно?
Бонни слабо кивнула, потянувшись, чтобы поцеловать супруга. Джас бережно, но твердо, уложил ее на подушку и сам склонил голову, ища губы жены.
Когда Бонни уснула, Джас вышел на крыльцо, вдохнул полной грудью и с благодарностью нащупал крестик на груди.
"Спасибо. Бонни отболеет и выздоровеет. Возможно, пережитое отобьет у нее охоту к экстремальным развлечениям... Как только ей станет лучше, мы вернемся в Норвегию, прикоснувшись к родной земле, она легко пойдет на поправку. главное, что ты, моя радость, жива..." - примерно такие мысли вертелись в голове у Джаспера. Взгляд молодого человека упал на софу, где лежал раскрытый том "Унесенных ветром". Сквозняк с тихим шелестом перебирал ее страницы.
Джас с нежностью подумал о девушке, уснувшей на широкой кровати в спальне. Ей еще много предстоит сделать в этой жизни. В первую очередь - встать во главе новой династии Тригвейсен-Велорум. Подумал - и тепло улыбнулся. Его Бонни. Его жизнь, которая только началась...

@музыка: Gregorian - Boulevard of Broken Dreams

@настроение: солнечное

@темы: Норвегия, взаимоотношения, добро, любовь, чудеса

URL
   

Gloren'ka

главная