• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: окружающий мир (список заголовков)
15:46 

Бонни и Джас. Часть 2

Вера - предшествие чуда
Бонни и Джас жили счастливой семьей уже полтора года. Маленькая норвежка крепко взяла в свои маленькие ручки и дом в Англии, и поместье мужа, наведя там идеальны и размеренный порядок во всем, а Джаспер просто боготворил свою супругу, соглашаясь со всеми ее предложениями, результаты которых впоследствии полностью его устраивали. Бонни показала себя умелой и рассудительной хозяйкой, и вскоре и семья Джаса, и прислуга прониклись искренним уважением к новой представительнице клана Велорумов. Но даже став замужней дамой, Бонни поддерживала связь со своими родными, как и ее сестры. Ингрид с Годриком жили в Германии, а Фрейнхильд и Сигвальд уехали в Данию. В белом доме с мраморными колоннами, уютно затерявшемся среди зеленых холмов, остался старый Ульрих Тригвейсен со своей женой и братья Хаскен и Бьерн, приведшие под отчий кров жен.
Второе свое совместное Рождество чета Велорумов собиралась встретить в Норвегии, в клане Тригвейсен. Это было особенно важно для Бонни, поскольку в прошлом году они с Джасом на праздник к родителям не попали, остались в Англии: Бонни сильно недомогала, ожидая первенца. Джас, чрезвычайно гордый отцовством, назвал появившуюся на свет девочку Беллой, и, разумеется, пошел навстречу жене, захотевшей навестить родных, тем более, что в родительский дом на Рождество обещали приехать и Фрейнхильд с семьей. И только любимая сестра Ингрид ничего не обещала. И вообще старалась обходить тему родителей и всего, что касалось Тригвейсенов, даже в телефонных разговорах.
В аэропорту Бонни и Джаса встретили Хаскен и Бьерн. Викинги от души потискали в медвежьих объятьях сестренку, долго трясли руку Джасперу, выражая удовольствие от встречи и чуть ли не с боем оспаривали друг у друга право подержать маленькую Беллу.
- Как мама с папой? - спросила Бонни, усаживаясь в удобный "Геллендваген" Хаскена. Бьерн выбросил недокуренную сигарету и занял место на пассажирском сидении, успев ответить сестре:
- Тебя только ждут. Фрейн со своими вчера приехала. Ты ее дочку теперь не узнаешь - такая большая стала, говорит хорошо, хохотушка. Сигвальд подарил ей еще один ресторан, и теперь они хотят сына.
- А Ингрид? - поинтересовалась Бонни.
- Не спрашивай о ней при отце. - немного неуверенно ответил Бьерн. - И при маме не надо, это разобьет ей сердце. Ингрид ушла из клана.
На несколько мгновений в салоне машины повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь гуканьем малышки и шорохом шин по асфальту.
- Братья, я хочу знать все, - выдохнула Бонни после затянувшейся паузы. - Что вы от меня скрываете?
Неторопливо, внося в общий рассказ подробности и коррективы, молодые викинги обрисовали сестре весьма безрадостную картину: Ингрид ушла из клана не по своей воле, ее изгнал старый Ульрих после того, как молодая женщина весьма решительно отказалась от развода с обожаемым Годриком. Все в доме были уверены, что в прошлые рождественские праздники Хейгельгард соблазнил незаконнорожденную дочь старого Ульриха, Мору, которая появилась в поле зрения отца после замужества Бонни. Никто и никогда не узнает, кто из этих двоих был прав или виноват, поскольку сам Ульрих застал их утром в библиотеке в самом непотребном виде. Мора устроила истерику, объявив, что Годрик обманом соблазнил ее и опозорил, а сам Хейгельгард вообще не мог внятно объяснить, как он оказался в библиотеке, да еще и при таких обстоятельствах. Ингрид в этот момент дома не было, она попала в больницу с тяжелым отравлением, хотя вернулась в дом родителей, как только узнала от Гардарики, жены Бьерна, что случилось с ее мужем. И вопреки гневу отца и слезливым убеждениям Моры встала на его сторону.
- Ингрид страшно разозлилась тогда! - вспоминал Хаскен, теребя светлую бороду. - На нее смотришь - и ужас охватывает: внешне спокойная, без эмоций слушает весь этот бред, а потом как размахнется! Мора по полу покатилась от ее пощечины. Отец в бешенстве, грозит ей проклятием и изгнанием, а Ингрид спокойно встает, берет мужа за руку и объявляет о том, что сама уходит из клана.
Бонни молчала, качая Беллу и, скорее всего, жалея о том, что над ее малышкой произносятся такие слова и открываются такие тайны. Она поцеловала теплый лобик девочки, и сердце ее сжалось от предчувствия беды. Внезапно она пожалела о том, что привезла сюда свою семью.
- А вам не кажется это странным? - спросил Джаспер обоих шуринов. - Бонни было двадцать два, когда она вышла за меня замуж, Ингрид ее почти на десять лет старше. Получается, что Море должно быть хорошо за тридцать, либо ваш папа просто...
Джас запнулся, не желая ранить чувства жены и родичей, но Бонни сама завершила его маневр:
- Просто изменял маме.
- Бонни, мы не можем судить родителей, - с легкой укоризной ответствовал Бьерн. - Мора младше тебя, сестренка. И никто в доме не питает к ней родственных чувств. Гардарика часто жалуется мне на нее - девчонка наедине говорит ей и Тиере разные гадости, а когда вся семья собирается за обедом или ужином, она называет их "милые сестрички". Я пытался поговорить с Морой, но она всегда изображает неведение и удивление. Мы с Хаскеном пытались отговорить отца от такого поспешного шага, пытались успокоить Ингрид, но ты же знаешь их обоих...
- Угу, упрямые и своенравные. Сто раз будут неправы, но рогом упираются так, что тошно станет, - кивнула Бонни.
- ДНК экспертизу не проводили? - на всякий случай поинтересовался Джас, который в любой ситуации старался рассуждать здраво и прагматично.
- Нет, отец считает это унизительным, - ответил Хаскен. - Ему достаточно слова Моры и свидетельства о ее рождении, в котором записана Гейра Эриксон и наш славный папа.
Дальнейший путь домой прошел в молчании. Бонни передала дочку Джасу и прижалась к мужу, словно желая закрыть его своими маленькими ручками от большой беды. Прием дома оказался совсем не таким, какой представляла себе нынешняя миссис Джаспер Велорум: Бонни видела, каким раздражительным и грубым стал отец, от которого теперь пахло виски, как отчаянно пытается сохранить величие мама, хотя высокий лоб ее пересекали нервные морщинки. Бонни ограничилась вежливым кивком, когда отец представил ей новую родственницу, которая направилась к ней с вызывающей ухмылкой. Зато как всегда искренне и тепло приветствовали ее Тиера и Гардарика, жены старших братьев, и Фрейнхильд с Сигвальдом. Первый ужин дома прошел в обстановке всеобщей подозрительности и недоверия. Бонни с болью скользнула взглядом по двум пустующим стульям, на которых в лучшие времена сидели Ингрид и Годрик.
Страшное началось ближе к ночи. Уложив малышку и готовясь ко сну сама, Бонни почувствовала сильное недомогание, но тут же себя успокоила, списав это все на недавние роды, а также на сильный стресс от домашних новостей. Но время шло, а боль не уходила. Девушка чувствовала себя абсолютно разбитой и опустошенной, казалось, все ее тело разламывается по кусочкам, не щадя костей и мышц, раздирая все до самого нутра.
- Уйди! – молила она мужа, в очередной раз склоняясь над раковиной и отчаянно стыдясь своего жалкого состояния.
- Никуда я не уйду, моя радость. Прекращай геройствовать, – неизменно отвечал Джас.
По прошествии еще одного часа мучений молодой Велорум вызвал доктора Андерса, который вылечил не одно поколение семьи Тригвейсен. Пока врач осматривал Бонни, Джас нервно метался по балконной галерее, опоясывающей белый дом со всех четырех сторон.
- Как она себя чувствует? – участливо спросила Гардарика, жена Бьерна, выпуская в ночной зимний воздух клубы дыма. Сам Джаспер о сигаретах даже думать не мог, дабы не травмировать и без того раздраженное обоняние Бонни. Вместо ответа он покачал головой.
- Понятно, – кивнула Рика. – Джас, с Ингрид все было точно так же. Ее отправили в больницу, а Мора тем временем обработала Годрика.
- Что ты знаешь об этом, Рика?
Госпожа Тригвейсен пожала плечами.
- Только то, что Годрик не виноват, хотя отец думает иначе. Никто не верит Море, вот что. Она из той породы людей, которых можно назвать «тихушниками». Причем, все младшее поколение клана думает о ней так же. А уж как страдает Аттали из-за выкрутасов мужа, я даже видеть не могу.
Их разговор прервал доктор Андерс, попросивший Джаспера проследовать в комнату. Джас поблагодарил Гардарику, по-прежнему неспешно и с наслаждением выдыхающую клубы сизого дыма, и помчался к обожаемой жене. Врач снял симптомы болевого приступа, но причину его возникновения установить не смог, настоятельно рекомендовав Джасперу отправить Бонни в клинику на обследование. Проблема состояла в том, что даже под действием обезболивающих препаратов супруга умудрилась сохранить строптивость характера и теперь проявляла ее в полной мере, находя все новые аргументы для того, чтобы не покидать дом. Джас, как обычно, просил ее не геройствовать и послушаться доктора, хотя бы ради дочки, но Бонни все-таки добилась своего.
Дни дома текли уныло и безрадостно. Почти все время Бонни спала, просыпаясь только для того, чтобы вяло поесть и проглотить очередное лекарство. Джаспер, держа доченьку на руках, слонялся по дому или проводил время в библиотеке за ноутбуком, решая разные вопросы своего бизнеса через онлайн-конференции. И одним из его проверенных партнеров был Годрик Хейгельгард. В тот день Джас засиделся в библиотеке допоздна: англичане разрабатывали новый проект, которым руководила корпорация Джаса при поддержке холдинга "Хейгельгард". Хотя родичам и помимо работы очень много нужно было обсудить. Когда Годрик узнал, что Велорумы находятся в Вестфолле и что Бонни слегла, он пришел в жуткое волнение и посоветовал Джасперу забирать семью и быстрее ветра мчаться в Англию.
- Ты не понял еще, что там происходит? - на экране монитора было видно, как Годрик перебирает бумаги, но думает явно не о делах. - Мора очень грамотно убрала Ингрид, разыграв целый спектакль. Скажи, кто-нибудь еще ушел из клана? Или на грани?
- Нет пока, - покачал головой Джас.
- Это хорошо. Значит с Фрейн она промахнулась, а Бьерна и Хаскена еще не успела раскусить. Слушай...
Чем дольше Джаспер слушал рассказ Годрика Хейгельгарда, тем больше жалел о том, что они с Бонни сорвались в Норвегию. Потому что по словам партнера выходило, что Мора никакая на самом деле не дочь старого Ульриха (хотя он действительно какое-то время встречался с Гейрой Эриксон, погибшей пару лет назад и имеющей взрослую дочь, Мору), но тем не менее желала воспользоваться благосостоянием семьи Тригвейсен, не считаясь с последствиями. Первый шаг - проникнуть в обитель клана и оказывать влияние на "отца" был выполнен ею весьма успешно, даже Аттали не смогла сказать своего решающего и веского слова. Затем из клана и из жизни Ульриха должны были уйти все, кто мало-мальски мог претендовать на наследство. Ингрид была старшей по праву наследования, и ее Мора подставила очень четко, зная о том, что мужа и сына северянка ставит превыше всего, и вступится за них при любых обстоятельствах, не побоявшись ни гнева отца, ни его проклятий. Так и вышло - когда хитрая самозванка начала при всех обвинять Годрика, Ингрид ударила ее и ушла из клана, потому что иного выхода из ситуации не видела. Кстати, в библиотеке в тот день Годрик оказался чисто случайно - зашел скоротать время до вечернего визита в больницу к любимой и заснул с книгой на диване. А проснулся уже в соответствующей роли незадачливого любовника...
- Так что лучше уезжайте. Фрейн и Сигвальд тоже скоро вернутся в Данию, а братья-викинги, видимо, стоят насмерть. И вот еще, - неожиданно Годрик широко улыбнулся. - Если все-таки девка каким-то образом тронет вас с Бонни или кого-то еще из нашей семьи, прилетай к нам: у меня есть доказательство того, что она обманывает Ульриха. Ингрид зацепила ей перстнем прядь волос, которые я потом забрал и отнес на генную экспертизу вместе с волосами моей жены. Никакие они не родственники. Даже близко.
"Кажется, уже тронула. Иначе с чего бы моя здоровая и красивая Бонни слегла?" - подумал Джаспер и обратился к Годрику:
- А немецкие врачи что-нибудь сказали Ингрид по поводу ее внезапной болезни?
- Еще как! - хмыкнул Годрик. - Отравилась она. Или отравили. Короче, она до сих пор желудок лечит после нашего путешествия к ее семье.
Годрик бешено сверкнул глазами и добавил:
- Убил бы.
Неожиданно связь прервалась, раздосадованный Джаспер закрыл ноутбук и отправил смс Хейгельгарду, что завтра будет присутствовать на онлайн-переговорах, качнул чашку с остывшим чаем. После мерцающего света монитора глаза еще не привыкли к темноте. Дверь в библиотеку открылась, и Джаспер увидел, как к нему направляется женский силуэт.
- Бонни, ты зачем встала? Как себя чувствуешь, радость моя?
Радость в молчании подошла к молодому Велоруму и, приподнявшись на цыпочки потянулась к губам и шее мужчины. Он шутливо отпрянул в сторону и взъерошил волосы на ее макушке, как проделывал это сотни раз, дразня ее и вызывая на игру. Но в этот раз все было не так. Мягкие и шелковистые пряди, так уютно скользящие между пальцев, сейчас были жесткими и непослушными. Да и руки обнимали совершенно не так, как сотни раз до этого... Мысль о руках заставила Джаса насторожиться - он поймал правую ладонь и проворно ощупал пальцы, ища обручальное кольцо.
- Уходи, Мора, - выдохнул молодой человек.
- Только не говори, что такой интересный мужчина в расцвете сил и возможностей будет свято хранить верность своей тщедушной жене? Что ты в ней нашел кроме того, что она из семьи магнатов Тригвейсен?
Ненависть к этому бездушному существу захлестнула Джаса с головой. Разве можно ей, женщине без чести и совести, объяснить, что принадлежность Бонни к одной из влиятельнейших норвежских семей не играла никакой роли в их отношениях? Разве можно было мерить любовь Джаспера к маленькой жене и к общему ребенку теми убогими мерками, с которыми подходила к жизни эта девушка, решившаяся на обман, подлог и мало не на убийство Ингрид? Джас никогда не пытался оправдывать таких людей.
- Уйди, пожалуйста. Или я сам уйду.
- Никуда ты не уйдешь, Велорум. Вы все, богатые, всю жизнь обманываете нас, бедных, и жутко возмущаетесь, когда вам дают сдачу вашей же фальшивой монетой! А сами - презираете и стараетесь побольнее унизить нас. Отец никогда не относился к маме как подобает, стыдясь ее низкого происхождения! - яростно прошипела Мора.
- Он тебе не отец, - чисто машинально ответил Джаспер. - В вас никакого родства нет.
Мора отшатнулась от него, как от заразы, пораженная этим знанием. Потом совершенно неожиданно рванула на себе легкую блузку так, что она затрещала по швам, упала на пол и начала звать на помощь. Джас не успел даже опомниться, как дверь библиотеки распахнулась настежь, и Старый Ульрих, топая, бросился к самозваной дочери. Следом показалась бледная, но хранящая достоинство Аттали, мелькнули тени Бьерна и Хаскена, прибежали Сигвальд и Фрейнхильд.
- Папа, он опять ко мне приставал! - Мора разразилась бурными слезами.
"Артистка!", - презрительно подумал Джас, облекая нелицеприятные мысли в удобоваримую форму:
- Господа, девушка явно сгущает краски.
- Так, еще один! - загрохотал старый Ульрих. Дальнейшее напоминало театр абсудра или драматический вечер в сумасшедшем доме: отец семейства Тригвейсен, рыча, грозился разодрать "недоноска" на кусочки, Мора рыдала, Аттали и братья-викинги неожиданно вступились за Джаса, утверждая, что уж кто-кто, а он тут точно не при чем.
- Дайте я скажу! - неожиданно вмешалась Фрейнхильд. - В прошлый раз вы, отец, не желали ничего слушать, когда мы пытались отстоять Ингрид, но сейчас так не будет. Почему ситуация повторяется как под копирку? В одно и то же время? С одним и тем же человеком? Вывод только один: Мора сама провоцирует скандал с одной, только ей известной целью. И у меня главный вопрос: какой?
- Ты врешь! - взвизгнула Мора. Фрейнхильд поморщилась, но продолжила:
- Если сейчас встанет вопрос о том, что из клана должны уйти Бонни и Джас, то я всерьез задумаюсь над тем, не постигнет ли такая участь меня и Сигвальда? А вслед за нами в небытие отправятся и семьи Хаскена и Бьерна. Братишки, вам нравится такая перспектива? Мне нет. Я настаиваю на невиновности Джаса.
- Папа! - Мора подняла на Ульриха молящие глаза.
- Тише, Фрейнхильд! - вступился за самозванку Ульрих, хотя какой-то частью разума осознавал правоту семейного "Голоса совести". - Мора наша родственница, моя дочь, хоть и незаконнорожденная. У нее есть такие присущие нам качества, как прямота, честность, гордость в конце концов...
- Вы меня извините, но никакая вам Мора не дочь, - вмешался Джаспер.
- Ты не смеешь так говорить, не имея веских доказательств! - резко возразил ему Ульрих.
- Будут вам доказательства! - Джаспер вылетел из библиотеки.
- Стой, что ты задумал? - Хаскен нагнал его уже в коридоре.
- Хаскен, мне нужна твоя машина. Я лечу в Германию к Годрику, у него есть результаты теста на ДНК, который подтверждает то, что Мора вас обманывает. И присмотри за Бонни, когда меня не будет, хорошо?
В полдень в гостиную спустилась Бонни: бледная и слабая, тем не менее она держалась достаточно хорошо и прижимала к своей груди малышку. Белла беззаботно гукала и тянулась ручонками к волосам матери, явно привлекая к себе внимание.
- Родичи, кто-нибудь видел Джаса? Мне что-то тревожно.
- Сестренка, зачем встала, глупая! - к ней бросился Бьерн, до этого обсуждавший что-то с Гардарикой.
- Бьерн, я хочу увидеть Джаса, - мягко но настойчиво сказал Бонни.
- Он завтра приедет. - ответила Рика. - Джас поехал к Ингрид.
Бонни поняла все моментально.
- Где отец?
Бьерн укоризненно посмотрел на жену. Рика смутилась, но глаз не опустила и по-прежнему чувствовала себя правой.
- Бонни, - Рика встала ей навстречу. - Ничего не бойся. Мы теперь все вместе. Мы не дадим в обиду вас с Джаспером и будем настаивать на удалении Моры из дома и возвращении Ингрид.
- Пока это не важно! - Бонни старалась сдерживаться, чтобы не начать орать и крушить все вокруг на глазах у Беллы. - Сейчас я хочу видеть отца.
- Он в библиотеке, сестра. Я провожу.
Звук телефонного звонка, резкий и пронзительный, заставил сидевших в гостиной людей вздрогнуть. Рика ответила, и по мере разговора ее лицо бледнело, а глаза на нем превращались в огромные черные жемчужины. Враз посеревшие губы пробормотали невнятное "Спасибо, скоро будем".
- Гардарика? - Бьерн испугался за жену. - С тобой все в порядке?
- Со мной да. Бьерн, заводи машину. Мы поедем в больницу. С Джасом случилась беда. Бонни, останься дома...
Но Бонни уже не слушала и не воспринимала то, что ей говорят. Быстрее вихря она влетела в библиотеку, где Мора плакала на плече у отца, которого когда-то так любила Бонни. Сейчас же старый Ульрих казался девушке совершенно чужим человеком. Она без слов пнула Мору и, схватив ее за волосы, отшвырнула к стене. Потом наклонилась к отцу и посмотрела ему в глаза:
- Я тебе никогда не прощу. Никогда, никогда.
Бонни выходила из библиотеки решительно, еле сдержавшись от того, чтобы не плюнуть в лицо Море.

Джас с трудом открыл глаза и разлепил пересохшие губы, в уголках которых запеклась кровь. Почти сразу молодой мужчина почувствовал прохладу на своей щеке, легкое, осторожное поглаживание и горячую каплю, скользнувшую по ключице.
- Любимый мой...
Бонни гладила его, не переставая, все еще не до конца осмеливаясь поверить в то, что ее Джас разминулся со смертью, что опасность миновала. В широко открытых глазах Бонни стояли слезы, но больше ни одна из них не скатилась по бледному овалу исхудавшего личика. Джас попытался ободряюще улыбнуться. Бонни всхлипнула и уткнулась головой в его ладонь.
Молодой Велорум быстро пошел на поправку. Мужчину спасло то, что никакие жизненно важные органы не были задеты, дело ограничилось лишь многочисленными ушибами, переломом руки и нескольких ребер, отзывающихся болью на каждый вздох. По мере выздоровления он узнавал, что произволу старого Ульриха выразили полнейшее неодобрение все члены когда-то дружной семьи Триггвейсен: Аттали готовилась к разводу с мужем, Сигвальд и Фрейн с ней. Хаскен и Тиера собрали вещи и переехали к родителям Тиеры. Бьерн и Рика отправились в Германию к Ингрид за документами, которые станут неопровержимыми доказательствами во время суда над Морой. А вот Мора, кстати, исчезла - вместе с половиной драгоценностей домочадцев и собранием редких картин. Ее поиски ведутся на международном уровне.
- Бонни, а что с отцом? - спросил Джас, здоровой рукой поддерживая малышку, лежащую у него на коленях.
Бонни промолчала, сделав вид, что что-то ищет в сумке.
- Милая... - Джас приподнял брови, ожидая ответа. - Что с отцом.
- Не знаю.
- Вы не общаетесь?
- Больше нет. Ты все равно узнаешь когда-нибудь... Я не ушла из клана, но... Короче, в Норвегию мы больше не поедем, и теперь мое имя пишется "Бонни Велорум".
- Бонни, это неправильно. - Джас вздохнул. Белла поймала его за палец и заулыбалась. - Он твой отец. Не обвиняй его в том, в чем виновата Мора. У тебя ведь есть семья!
- Джас, но теперь ты - моя семья. Ты и Белла. И я больше не хочу об этом говорить, любимый... Я никогда не прощу отца за то, что он и Мора с тобой сделали... Теперь ты - моя семья.
Слово свое Бонни сдержала. После возвращения в Англию она продолжала переписываться с домашними, звонила сестрам, принимала у себя в доме родственников и их семьи, ездила к матери. Но имя старого Ульриха навсегда стерлось из его памяти. Джас внутренне переживал по этому поводу, несмотря на то, что Бонни с каждым днем становилась все веселее и жизнерадостнее, полностью выздоровев после Норвегии. Белла росла, у молодых родителей было много забот, дела в фирме процветали. Все радовались и удивлялись, глядя на семейство молодых Велорумов, все хотели быть похожими на них.

Прошло пять лет.
В коридоре одной из лучших клиник мира на мягком диване сидел старый мужчина. Несмотря на небольшой возраст, годы жизни оставили на его лице следы больших тягот и переживаний, и выцветшие глаза смотрели на мир через пелену пережитого. Глаза древнего, уставшего от жизни старика. Сегодня он снова чувствовал себя хуже, и несмотря на заботу сыновей, устроивших его в эту больницу и щедро оплачивающих услуги докторов, знал, что жить ему осталось совсем недолго.
Тягостные размышления прервало теплое прикосновение к опущенной ладони. Старый Ульрих поднял глаза и увидел стоящую рядом с ним малышку лет пяти-шести, в руках у которой красовался небольшой букетик живых цветов - ароматный и яркий. Такие пестрые сочетания оттенков могут придумать только дети.
- Красавица... - прошептал Ульрих по-норвежски.
К его удивлению, небесное создание заговорило с ним на чистейшем норвежском языке:
- Здравствуй... А почему ты один здесь сидишь, такой грустный?
Ульрих не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами. Девочка улыбнулась и выдернула из своего букета пару зеленых веточек с розовыми цветами на них.
- Сегодня Белла стала старшей сестричкой. У моей мамы родился малыш. Вот, держи! Поздравляю! - малышка протянула Ульриху свой подарок и ободряюще потрепала его по ладони. - Не грусти.
- Белла! - ребенка окликнул приятный мужской голос, изъясняющийся с правильным и благородным английским акцентом.
- Папочка!
Старый Ульрих поднял голову и увидел, что в конце коридора стоит Джаспер Велорум. На плечах мужчины был белый халат, Джас наклонился и подхватил бегущую к нему доченьку. Его глаза встретились с глазами Ульриха, но во взгляде молодого человека не было вражды, ненависти или презрения. Он приветливо и с достоинством улыбнулся тестю.
- Разрешите присесть? - спросил он, подойдя к Ульриху вместе с доченькой.
- Джаспер... Это ты? - старый Ульрих не находил слов от волнения, а после вопросы полились потоком. - Как ты здесь оказался? Вы все вместе? Что же у вас случилось?
- Мы с Бонни во второй раз стали родителями, - присаживаясь рядом и отпустив Беллу побегать, с гордостью в голосе произнес молодой человек.
- Ты возмужал, Велорум. Окреп, стал сильным. В тебе чувствуется сила и стальная закалка. А я вот видишь, совсем плох стал... - не упустил возможности пожаловаться тесть.
- Я понимаю, - произнес Джас. - Держитесь, мы с Бьерном и Хаскеном прикладываем все усилия, чтобы вас вытащить. Держитесь.
- Вы с Бьерном и Хаскеном? Ты помогаешь моим сыновьям? Да как же?
- Я люблю своих родичей, мистер Триггвейсен, - просто ответил Джас.
Старый Ульрих не нашел, что ответить. Он помолчал, а потом снова спросил:
- А... а кто... Внук?
- Внучка, мистер Триггвейсен. У вас чудесная внучка! Маленькая Глория, - глаза Джаспера светились любовью к жене и детям.
Старый Ульрих закрыл глаза рукой и всхлипнул. Сколько он был лишен по собственной глупости и гордыне!
Подбежавшая к отцу Белла не сумела сдержать изумленного возгласа:
- Папочка, почему этот дядя плачет?
- Это не дядя, милая. - Джас погладил ребенка по голове. - Это твой родной дед. Отец твоей мамы.
Белла округлила глаза и хитро улыбнулась.
- Как думаешь, мне можно будет ее навестить? - спросил Ульрих, подавив рыдания.
- Уверен, что да. Никогда не поздно все исправить.
С Беллой на руках Джас зашел к Бонни, кормившей новорожденную.
- Папа с сестренкой пришли! - шепнула Бонни сопящей от удовольствия девочке, упиравшейся пухлой ручонкой в ее грудь. Потом подняла глаза на Джаса. - Она так похожа на тебя... Просто копия.
Джас поцеловал пушистые волосы жены, склонился над дочкой.
- Мамочка, у нас для тебя сюрприз! - торжественно возвестила Белла.
- Что такое? - Бонни подняла бровь.
- Дорогая... - Джас замер на мгновение, прижавшись к губам жены. - Я думаю, нам пора исправлять ошибки прошлого. Милая, поверь, - мы справимся.
Дверь в палату открылась, пропуская старого Ульриха.
- Ты! - воскликнула Бонни, а сама с некоторым шоком отметила, что папа сильно постарел и изменился, густые волосы и борода стали совсем серебряными от седины, глаза запали и исхудал он сильно, будто совсем плохо ест. Губы Бонни задрожали, она сделала глубокий вдох и смогла произнести только:
- Папа...
Ульрих обнял свою дочь и сам залился слезами, как ребенок.
Незаметно в палату к Бонни зашли Аттали и Ингрид с Годриком.
- Папа... - тихо позвала его Ингрид. - Папа, мы здесь.
- Пошли уже домой, старый ты дуралей... - чуть слышно, с нежностью сказала Аттали.
Ульрих поспешил заключить свою семью в объятия.
- Родные мои, простите меня за все! Мне так жаль, что все это случилось с нами! Простите меня, роднее и дороже вас у меня никого нет и не будет...

А через неделю, когда выписали домой Бонни с ребенком, вышел из больницы и сам Ульрих - врачи признали, что смертельная болезнь, грозившаяся отправить его на тот свет, исчезла без следа.
Братья и сестры Триггвейсен жили счастливо со своими половинками, растили детей, занимались каждый любимым делом. и неизменно собирались на Рождество под отчим кровом, за хлебосольным и гостеприимным столом старого Ульриха и вечно молодой и жизнерадостной Аттали.

@темы: окружающий мир, любовь, взаимоотношения

20:57 

Тазы - умная, смелая и... редкая

Вера - предшествие чуда
В ходе проведения Международной собачьей выставки FCI, состоявшейся в Уральске осенью минувшего года, звание «Гордость Отечества» получила собака породы казахская тазы, издревле являющаяся любимицей степного народа.

Тихие в доме, дерзкие в бою
Тазы нередко называют казахской или восточной борзой собакой. Она очень грациозна, изящно и пропорционально сложена и, как правило, обладает небольшим ростом, хотя встречаются и крупные разновидности.
В Уральске эта порода встречается нечасто, и специальных питомников, где можно было бы приобрести породистого чистокровного щеночка тазы, нет, считает председатель Западно-Казахстанского филиала Союза кинологов Казахстана, эксперт Allround CACIB CKK FCI Татьяна Кальянова. Как правило, тазы в наш город привозятся издалека, а знатоки отечественной кинологии считают за счастье иметь в своем доме казахской борзой.
Как отметила Татьяна Кальянова, одним из счастливых обладателей тазы в Уральске является главный редактор газеты «Надежда» Адилбек Кумаргажин, за плечами у которого не только почти сорок лет журналистского стажа, но и немало достижений на публицистическом поприще, включая звание «Почетный журналист Казахстана».
- Сейчас у меня две тазы, одного зовут Сырттан (великолепный, благородный), а второго Бай-Жолды (удачливый в пути), – говорит Адилбек Саянович. – Оба подарены щенками очень известными людьми - писателем Камелом Жунустеги и собаководом из Восточно-Казахстанской области Михаилом Исмагуловым.
По словам Адилбека Саяновича, порода тазы интересовала его давно, что обусловлено историей выведения казахской борзой, а также тем, какое важное место занимала эта собака в сердцах казахов. Ведь тазы была единственным животным, которому кочевники позволяли свободно входить в человеческое жилище и даже подпускали к малышам. Прирожденные охотники, неутомимые, резвые и очень дерзкие на воле псы в доме вели себя очень воспитанно, отличались чистоплотностью и дружелюбием как к своим взрослым хозяевам, так и их детям.
- Казахи особенно выделяли две породы – сторожевую овчарку тобет и тазы. Тобеты очень мощные и бесстрашные, с железной хваткой. Это воин и защитник. Тазы, напротив, на первый взгляд, хрупкие, но дерзкие во всем, что касается охоты и добычи. Несмотря на кажущуюся разницу между этими собаками, объединяет их одно очень важное качество – они являются партнерами в противостоянии с хищниками.

Сберечь и преумножить
Многие собаководы называют тазы уникальной породой. Одним из ее достоинств является то, что с ней можно охотиться без ружья на зверей многих видов, от зайцев до копытных включительно. Во время охоты собаки ищут зверя самостоятельно, поднимают его с места и гонят. В это время единственная забота охотника – поддержать своего любимца, а собаки – угодить хозяину. Лучшие собаки ловят зверя, как правило, не дав ему уйти на большое расстояние, именно поэтому столь важны такие качества тазы, как резвость и нестомчивость. Скорость этих собак, по последним данным кинологов, достигает 20 и более м/сек.
Тазы важно везде и всегда находиться рядом с хозяином, которого она считает не только лучшим другом, но и вожаком.
- Несмотря на внешнюю хрупкость, тазы является очень сильной и выносливой собакой, она не боится ни жары, ни холода, всегда следует за хозяином, очень преданная, – рассказывает Адилбек Кумаргажин. – Дома ведут себя достойно, общительные и эмоциональные, это особенно видно, когда они провожают хозяина на работу утром и встречают его вечером. В целом тазы очень неприхотливые. Но и гулять с тазы нужно дольше, потому что им полезно бегать.
Адилбек Саянович – один из тех энтузиастов, кто занимается сохранением породы тазы в нашей стране. Кроме того, он убежден, что выращивать тазы на продажу и относиться к этим собакам, как к товару – не только в высшей степени безнравственно, но и противоречит ценностям казахов, относящих тазы к национальному достоянию. По его данным, подкрепленными сведениями из работ известного исследователя Аркадия Слуцкого, еще буквально 60 лет назад каждая четвертая тазы в Казахстане была именно западноказахстанской, а теперь казахские борзые стали большей редкостью, а потому надо всячески поддерживать и поощрять их распространение.
Что интересно, на прошлогодней выставке собак в Уральске не представлены местные тазы, а звание «Гордость Отечества» досталось представителю г. Актобе.
- В прошлом году организовал 10000-километровую автоэкспедицию под названием «Ак Жайык – Черный Иртыш – Ак Жайык», пройдя маршрут от Западно-Казахстанской области до Восточного Казахстана, откуда я родом, и обратно. В пути мы останавливались в каждом селении, где были, как нам говорили, достойные тазы. В этом году планируется еще одна дальняя экспедиция, и снова вместе с натуралистом, любителдем охотничьих собак Манапом Каримовым будем искать выдающихся тазы. Вообще, такие путешествия весьма полезны для человека – это не только познавание самых красивых и интересных уголков родины, но и общение с увлеченными людьми. Наша работа, журналистский труд, все же в плане эмоций и нервов дается нелегко. Поэтому нужно восстанавливаться – заниматься здоровым образом жизни, поддерживать единение с природой. По своему опыту могу сказать, очень полезно отдыхать в не тронутых цивилизацией местах, заниматься охотой и рыбалкой, но не для истребления всего живого, как делают иные, а больше для созерцания наших богатств. Конечно, во время таких мероприятий тазы всегда находятся рядом с хозяином, разделяя радость и готовые придти на помощь незамедлительно, – подытожил Адилбек Саянович.

Галина САМОЙЛОВА

Врез:
Тазы – неутомимые охотники
Тазы могут участвовать практически во всех видах охоты. Наиболее часто распространен способ, когда на охоту выезжают три-четыре человека на лошадях с несколькими собаками. В определенном месте они рассредоточиваются и перемещаются к местам наиболее вероятного появления лисиц. Далее охотники едут цепью и тот, кто первым заметит зверя, спускает собаку. Такой вид охоты получил название «в наездку».
Другой вид охоты называется «в равняшку». Он похож на предыдущий способ, только охотники выходят на промысел пешими. Они так же рассредоточиваются в виде цепи.
Тазы отыскивают зверя, используя «верхнее» и «нижнее» чутье. В первом случае – они ведут зверя по следу, во втором – по запаху, распространенному в воздухе.
При этом решение, когда начинать погоню за жертвой, тазы принимает на свое усмотрение, не ожидая приказа хозяина. Когда тазы настигнет добычу, то она либо остается около нее до прихода охотника, либо сама относит ему пойманного зверя. Если в охоте принимает участие несколько собак, то они могут быть натренированы таким образом, что одна из них остается сторожить зверя, а вторая бежит к охотнику и следует вместе с ним к месту, где была оставлена добыча.
Совместно с тазы на охоте могут использоваться беркуты. Птица выступает в качестве помощника при гоне зверя. Например, если тазы выследила и вспугнула зверя, беркут принимает на себя роль ловли добычи.

@музыка: стук пальцев по клавиатуре

@настроение: ля-минор

@темы: окружающий мир, мысли вслух, журналистика

17:17 

Сколько можно это терпеть???????

Вера - предшествие чуда
ПИСЬМО-ОБРАЩЕНИЕ ВО ВСЕ ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ ПО ДЕЛУ РАСТЕРЗАНОГО ПСА ЛАККИ. ДЛЯ ПЕЧАТНЫХ ИЗДАНИЙ, ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ, СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ И ДРУГИХ СМИ.

Глава администрации посёлка Бокино Тамбовского района жестоко расправился с собакой. Юрий Верещагин привязал брошенного, но добрейшего пса к своему автомобилю и протащил его на полной скорости 80-100 км/ч волоком по асфальту, сшибая попутные столбы живой собакой, действуя на глазах многочисленных свидетелей, в том числе несовершеннолетних детей. Потом веревка не выдержала и окровавленная собака полетела в кювет. Люди, дети визжали, сразу бросились искать пса, по окровавленной дороге нашли Лакки ближе к вечеру. На нем не было живого места. Глаза, нос, лапы стёсаны об асфальт, вокруг шеи рваная рана от петли, кости все торчали из ран, разрыв паха, разрыв брюшины... Ветеринары как смогли, зашили. Лакки умирал в течение трёх дней и 31 августа умер. Протокол вскрытия очень четко и понятно показывает о причинах смерти собаки.
Несчастное животное скончалось, не перенеся истязаний, боли и потери крови...
Участковый, старший лейтенант - Смирнов Антон Владимирович, являясь другом и соратником Верещагина по походам в сауну и другим видам отдыха, всячески саботирует и путает следственные действия. Изначально он вообще отказался принимать заявление от граждан, ссылаясь на то, что в данном поступке нет никакого состава преступления. Под давлением общественности, на следующий день, он вынужден был принять заявление от граждан по жестокому обращению с животным.
Но теперь свидетелей запугивают увольнением с работы и другими карательными мерами, и они стали забирать свои свидетельские заявления из отдела полиции и отказываются давать показания. Все сотрудники магазина, кроме одной смелой девушки, под угрозой увольнения вынуждены были дать показания задним числом, что собака представляла опасность и кидалась на людей. Хозяйка магазина является близкой родственницей гражданина Козлова, напару с которым Верещагин привязывал Лакки к машине. Включив логику, нетрудно догадаться, как в нашей стране стряпаются такие дела и почему сотрудники магазина вынуждены были подписаться под письмом (напоминаем: задним числом) против собаки. Также угрожают девушке, которая его подобрала и лечила.
Эти зверства сегодня уже практически стали нормой. Дети ради интереса ломают котятам лапы, выковыривают им глаза и т.д.... Пресса и ТВ заинтересованы прежде всего в новых и жареных фактах, а не в поиске справедливости. У зоозащитников недостаточно сил и возможностей постоять за права животных. Можно устраивать в своей стране Олимпиады, Евровидение, прочие миллионные проекты. Но пока в РФ будут происходить подобные вещи, за границей, на Западе, все равно наша страна будет считаться страной неразвитой и отсталой. НЕ МОЖЕТ здоровое, цивилизованное общество так поступать с животными. Какое поколение должно вырасти на таких примерах? Какие ценности остались у этого народа?
Мы ОЧЕНЬ ПРОСИМ все общественные и социальные организации всего мира помочь в создании передачи с обсуждением и осуждением этой истории, опубликовать наше письмо на всех возможных российских и международных ресурсах. Мы, российские граждане, требуем судебного прецедента по этому делу. Верещагин должен получить РЕАЛЬНОЕ наказание, а не то, которое прописано в ст. 245 УК РФ.
Растерзав Лакки, Верещагин растерзал сердца и души десятков тысяч детей и взрослых людей. Этого ему простить нельзя и невозможно.
СКОЛЬКО МЫ БУДЕМ ТЕРПЕТЬ БЕСПРЕДЕЛ ЖИВОДЕРОВ И ИХ БЕЗНАКАЗАННОСТЬ?! ПОЧЕМУ МЫ И НАШИ ДЕТИ ДОЛЖНЫ СТРАДАТЬ ОТ ПРОИЗВОЛА ЧИНОВНИКОВ И САДИСТОВ?!

Люди! Вставайте! Сколько мы будем терпеть все это?! Подонок должен быть наказан! Тамбов просит у нас поддержки! vkontakte.ru/board25052144#/club25052144

@настроение: этого нельзя оставлять безнаказанным!

@темы: журналистика, окружающий мир

18:57 

Туман

Вера - предшествие чуда
Закатное солнце повисло в туманном поднебесье ярко-алым диском, оплывающим по краям. Уже третий день город был окутан белесой, как молоко, дымкой. Казалось, туман был осязаем, можно было протянуть руку и коснуться вязкой прохлады, неизменно оставлявшей мелкие капельки на ладони.
Маленький Ванечка не боялся тумана. И вообще ничего не боялся. Действительно, какие могут быть страхи, когда ты дома, в обстановке, знакомой тебе с рождения, рядом на ковре возятся с куклами младшие сестренки-погодки, папа, хрустя чипсами и запивая их пивом, увлеченно смотрит футбол, а мама расположилась возле него, и можно видеть, как в маленьких белых руках, могущих так замечательно приласкать и погладить, мелькают блестящие спицы. Ваня оторвал взгляд от книжной страницы и оглядел комнату. Это была самая лучшая комната в мире! Наверное, были и другие, в домах его маленьких приятелей, в гостях у маминых и папиных друзей, но все же самой лучшей оставалась гостиная родного дома. Здесь всегда было так уютно и светло - даже когда на улице стояла отвратительная погода: чавкала и хлюпала раскисшая земля под ногами, моросящий холодный дождь мешал обзору, а пронизывающий ветер нагло забирался за шиворот и в рукава, напрочь игнорируя хваленый наполнитель, удерживающий тепло. Нет, все-таки дома было потрясающе здорово!
"Гонсалес обходит Ансальди, пасует мяч Вагнеру, удар..." - бубнит телевизор.
- Гол!!!! - неистово кричит папа, вскакивая с дивана так, что чуть не опрокидывает пиво. - Молодцы! Молодцы!
Мама смеется и говорит что-то поздравительно-ободрительное. Сестренки на миг оторвались от привычного занятия - чего это папа радуется, неужели, где-то дают много-много шоколада? - и не найдя ничего полезного для себя, снова вернулись к игре.
Мама отложила спицы в сторону и встала с дивана - на кухне закипел чайник, а в холодильнике дожидались своего часа бисквитные пирожные и шоколадные конфеты.
- Мам, давай, помогу! - вскочил с места старший сын, помощник. Такой сын и в молодости опорой будет, и в старости не обидит.
- Давай! - улыбается мама так тепло, как это умеет только она. - Неси скатерть и чашки из буфета.
- Солнце, мне с молоком сделай! - подает голос папа, оторвавшись от телевизора.
- Тебе после пива с чипсами только чай с молоком! - улыбается мама, наливая в папину чашку крепкий черный чай, а в свою вкусно пахнущий кефир. - Налетайте, птенчики!
Сестренки, радостно попискивая, потянулись к бисквитам, Ваня, с присущей старшему брату и наследнику в семье степенностью, взял свою чашку и вернулся к прерванному чтению.
- Что читаешь, сынок? - спросила мама, глядя на книгу в оранжевом переплете.
- История о трех легендах. - вздохнул сын. - Фантастика.
- Правильно, - одобрила мама. - Не каждый же день "Квандрант денежного потока" читать. Только, сынок, ты бы лучше "Меч без Имени" читал. Или "Тайный сыск". Это добрые произведения, смешного в них много. Легенды немного тяжело воспринимаются.
- Да я так, отвлечься, - смущенно пробормотал сын. Мама была права, легенды воспринимались тяжело. и дело было даже не в том, что это была героическая фэнтези, в которой героям приходилось уничтожать разного рода монстров, а на каждом шагу попадались колдуны и ведуньи, и домовые разговаривали с человеком, а не таились от него. Гнетущее впечатление создавало описание тумана, из которого выходили длиннорукие карлики, сеющие гибель, саблезубые чудовища и черные жнецы. Туман, из которого дышала смерть. Ваня понял, что мама тоже читала эту книгу.
- Мам, а ты боишься тумана?
- Вообще да. А сейчас нет. - мама немного задержалась с ответом.
- почему? - продолжал допытываться сын.
- У нас же есть папа! - мама улыбнулась, незаметно сжав в своей руке ладонь мужа.
Папа обнял маму, коснувшись губами ее виска.
- Так что ни мне, ни тем более вам бояться не надо никого и ничего.
Над столиком висели скрещенные катаны - настоящие самурайские мечи в простых черных ножнах, изукрашенных лишь непонятными серебряными узорами. Мама строго-настрого запретила детям трогать оружие и уж тем более - обнажать клинки. "Это не игрушка", - говорила она, и мамин запрет лучше было не нарушать.
Если с папой бояться нечего, значит, папа воин. Самый настоящий, благородный, доблестный и очень мужественный, способный победить и десяток, и сотню врагов, защищая жизнь тех, кто любит его и кого любит он.
Когда пестрая стайка угомонилась, и в детской стихли возня и перешептывание, мама, сдвинув брови, посолонь обошла двор, разбрасывая соль и уголь на все четыре стороны от себя, а после замкнула ворота на засов. Не просто замкнула - повесив на дверную ручку амулет из черной кожи и орлиных перьев.
- Пусть! - кивнула она, заметив недоумевающий взгляд своего мужа.
- Ждешь? - только и спросил он.
- Может быть.
- Я с тобой, - вздохнул он, привлекая жену к себе.
Свет в маленьком домике погас, плотная туманная дымка обступила жилище людей со всех сторон.
- Если сегодня никто не заявится, можем дальше жить спокойно! - зевнула женщина, положив голову на плечо мужа.
- Охотно верю! - отозвался воин, обнимая ее.

Ванечка проснулся среди ночи и не понял, бодрствует он или же сны все еще его морочат. Из-за закрытой двери не пробивалось ни одного светлого блика. Ванечка глянул в темное окно и обомлел: в молочно-белом тумане явно различалось движение каких-то темных фигур.
"Неужели карлики? И черные жнецы?"
Из кухни донесся шорох - сначала неясно, потом все более отчетливо. Кто-то незнакомый, не знающий расположения предметов в помещении, шлепал босыми длинными ступнями по линолеуму, волоча за собой что-то тяжелое, металлически позвякивающее в такт шагам. На мгновение шаги затихли. Потом угрожающий звук раздался вновь и будто бы усилился, раздвоился. Ваня понял, что незваных гостей было больше одного. Значит, в их доме был кто-то чужой. Один из этих "кто-то" направился в гостиную, второй - к дверям родительской спальни. Шаги третьего раздались на лестнице, ведущей в мансарду сестренок и на чердак. Ваня, вскочив с постели в холодном поту, ощутил прилив ярости. Папа воин, он легко защитит маму и прогонит дерзких наглецов. Но вряд ли успеет на помощь маленьким дочкам, испуганным, бестолково мечущимся по комнате, гибнущим от рук неизвестного ублюдка! Нет, этого нельзя допустить. Ванечка знал короткий путь в мансарду - когда-то, когда его еще и на свете не было, родители держали мансарду, как подсобное помещение, поднимаясь туда не по большой лестнице (которая появилась позднее), а по маленькой приставной через квадратный люк. После рождения детей в мансарде сделали детскую для дочек, а Ванечку поселили в комнате под ней. В раннем детстве сестренки часто спускались и удирали через его комнату от справедливого маминого наказания за разбросанные игрушки и неубранные кровати. И сейчас приставная лесенка и квадратный люк пришлись как нельзя кстати!
Мальчик с обезьяньей ловкостью взобрался наверх, метнулся через мансарду к двери, ведущей на большую лестницу, и повернул дверную ручку, заперев дверь изнутри.
- Эй, ты чего? - услышал он недоуменный шепот старшей девочки.
- Тихо! - старший брат проверил, надежно ли заперта дверь, и огляделся в поисках какого-нибудь тяжелого предмета.
- Эх вы, стрекозы! - сокрушенно вздохнул мальчик. - Хоть что-нибудь тяжелое есть у вас???
Проснувшаяся младшая испуганно захныкала. Старшая бросилась к ней, но не обняла сестричку, как это делала обычно, а заползла под кровать и достала оттуда массивную бейсбольную биту.
- На! Папа выкинуть хотел, только мы спрятали.
- Умнички. Спрячьтесь вместе с мелкой куда-нибудь. только в окно не сигайте, кажется, там тоже кто-то чужой ходит.
- Ну уж нет. Я тоже воин! - фыркнула старшая девочка, на всякий случай придвигая к себе тяжелую статуэтку кошки с глазами из сверкающих зеленых камней.
В дверь кто-то ломился с другой стороны. Мелкая икнула от страха и полезла глубже под одеяло. Старшая схватила неподвижный кулек с чуть живой от ужаса сестричкой и закинула его под свою кровать - авось, не найдут враги.
Раздался металлический звук, сквозь дверь, как сквозь мягкое масло, прошло обоюдоострое лезвие и перерубило замок. На пороге стоял карлик! Именно такой, каким его представлял Ванечка, читая книгу. Мерзкое саблезубое существо с огромной головой и свисающими до земли руками, каждый палец которых заканчивался стальными когтями, похожими на мачете. Карлик зарычал, обнажив острые иголки зубов, и пошел прямо на мальчика, на ходу поднимая клинки. Ваня, размахнувшись, опустил тяжелую биту на уродливую голову монстра. Стоящая рядом с ним сестренка прибавила увесистый удар кошкой. В руке взрослого человека, статуэтка египетской богини наверняка проломила бы череп нападавшему. Ребенок же только на время оглушил врага.
Иван продолжал наносить удары мерзопакостной нежити, когда увидел, как на пороге появился еще один урод, а за ним... За ним сверкнуло серебристое лезвие, моментально располовинившее карлика. Черные капли скатились по безупречному клинку, стряхиваемые крепкой рукой полуодетой женщины. Мамы!
- Мамочка! - кажется, это одновременно вскрикнули и брат, и сестра.
- Ксюшка где? - спросила мать, убедившись, что старшие ее дети целы и невредимы.
Из-под кровати выползло одеяло, из которого выпуталась младшая дочка. Оглушенный на время карлик почти пришел в себя и протянул мерзкие лапы к девочке, когда удар маминого клинка успокоил его навсегда. Женщина сгребла в охапку всех троих детей и, пошатываясь под тяжестью драгоценного груза, спустилась в гостиную.
- Двоих последних я зарубила в детской! - устало выдохнула она, обращаясь к мужу.
- Молодец, родная. Остальных, уцелевших после прохождения твоей солевой стены, я отправил в преисподнюю. Мы победили, - отец семейства нежно вытер серебряный клинок и вложил его в ножны из черной кожи с непонятными узорами. Точно так же он поступил и с оружием жены, водрузив оба меча на привычное место на стене.
Постелив на огромном диване в гостиной, мама убаюкивала своих птенчиков, напевая на мотив знакомой колыбельной совсем другие слова, звучащие на языке, на котором говорят не в этом мире. Девочки сонно захлопали глазками и вскоре уснули. Ванечка зевнул и потянулся, чтобы поцеловать маму.
- Я тебя люблю, мам...
- Я тоже тебя люблю, мой большой воин, - ласково шепнула мать.
- Как они? - спросил подошедший отец.
- Завтра все забудут. Все сном пройдет...
Это было последнее, что Ваня услышал из беседы родителей. Перед глазами мальчика начали стремительно проноситься разные яркие картинки, какие-то фантастические цветы, горы, замки, люди в белоснежных одеждах, крылатые драконы и многое-многое другое...

Ваня проснулся от хохота сестричек - в гости приехала бабушка, пообещавшая забрать сорванцов на выходные.
- Мы едем к бабушке! Ура! - мальчик вскочил с кровати и бросился обнимать нестарую еще женщину с добрыми светлыми глазами.
- Мальчик мой, как ты вырос! - воскликнула она, заключая внука в объятия.
- Хорошо спали, птенчики? - спросила мама, собирая завтрак на стол.
- Ага... - рассеянно отозвался сын, оглядывая дом. Никаких следов вчерашнего сражения не было и в помине. Туман за окном рассеялся, светило яркое солнце, и хотелось пробежаться по улице даже без куртки и шапки. Ваня поднялся в комнату сестренок, но и там не было ничего, что напоминало бы о вчерашнем кошмаре: не было пятен черной крови, не валялись трупы убитых монстров, даже ни одного когтя не осталось.
- Значит, это был сон! - не то с облегчением, не то с разочарованием вздохнул мальчик и побежал собираться к бабушке.
Когда машина, увезшая детей, скрылась из виду, молодая мать вздохнула и посмотрела на мужа. Тот без слов направился к деревянному сараю, несколькими пассами рук превратил его во вполне приличный грузовичок и обернулся к жене. Она заглянула в кузов, удовлетворенно хмыкнула при виде горы изувеченных трупов туманных страшилищ и сняла с ворот амулет из орлиных перьев.
- Большинство из них сдохли еще на твоем заслоне. Если бы ты не побеспокоилась об этом, отправились бы наши души на корм Необъятному Нечто, - проговорил муж, Великий Воин.
- А без тебя и твоего умения лежать бы нам с распоротыми глотками, - отозвалась Светлая Волшебница. - Сейчас вывезем эту погань на пустырь и сожжем. И никто больше не потревожит ни нас, ни наших детей.
Машина, тяжело урча, двинулась со двора, оставляя успокоившийся дом нежиться под мягким солнцем ноябрьского рассвета

@музыка: Поздний вечер в Сорренто - А.Глызин

@настроение: фэнтези

@темы: волшебство, дети, любовь, окружающий мир, проза

10:25 

Интересно...

Вера - предшествие чуда
Интересно, что происходит в моей жизни...
Сегодня сидела в очереди на флюорографию, за мной занял место пожилой человек с удивительно яркими глазами, не похожими на глаза стариков. Я слушала музыку, так пленившую меня в последнее время "Арт Кейли". И когда я вытащила наушники и выключила проигрыватель, чтобы убрать сотовый в сумку, пожилой человек спросил меня:
- Не отвечает?
Я удивилась, но просто пояснила, что слушала музыку. Он немного помолчал, пробормотав: "Вне зоны доступа, вне досягаемости...", а потом буквально огорошил меня:
- Вам не о чем переживать, он все равно вас любит.
Казалось бы, простое совпадение, случайность, не поддающаяся голосу логики и ясности. Возможно, просто ничего не означающий диалог в бесконечных очередях за жизнью, каких миллионы, миллиарды и каждый день... А возможно нет. Ведь первая мысль, которая пришла мне в голову после этих слов: "Мой Максим, мой мужчина". Вне зоны доступа, недосягаемый... пока недосягаемый. Но все равно любящий. Верящий. Созидающий. Достигающий максимума.
И когда-нибудь в трубке моего телефона я услышу такое близкое: "Да, родная!". Сниму наушники и выключу проигрыватель в сотовом, чтобы хотя бы пять минут поговорить с самым дорогим человеком, с мужчиной, которого люблю.

@музыка: Арт Кейли - Ower the rainbow

@настроение: наблюдательное

@темы: мысли вслух, окружающий мир

08:29 

Вот, что я прочитала сегодня с утра

Вера - предшествие чуда
«Парадоксом нашего времени является то, что мы имеем высокие строения, но низкую терпимость, широкие магистрали, но узкие взгляды.

Тратим больше, но имеем меньше, покупаем больше, но радуемся меньше.
Имеем большие дома, но меньшие семьи, лучшие удобства, но меньше времени.
Имеем лучшее образование, но меньше разума, лучшие знания, но хуже оцениваем ситуацию, имеем больше экспертов, но и больше проблем, лучшую медицину, но хуже здоровье.

Пьем слишком много, курим слишком много, тратим слишком безответственно, смеемся слишком мало, ездим слишком быстро, гневаемся слишком легко, спать ложимся слишком поздно, просыпаемся слишком усталыми, читаем слишком мало, слишком много смотрим телевидение и молимся слишком редко.
Увеличили свои притязания, но сократили ценности.

Говорим слишком много, любим слишком редко и ненавидим слишком часто. Знаем, как выжить, но не знаем, как жить. Добавляем года к человеческой жизни, но не добавляем жизни к годам.

Достигли Луны и вернулись, но с трудом переходим улицу и знакомимся с новым соседом.
Покоряем космические пространства, но не душевные.
Делаем большие, но не лучшие дела.

Очищаем воздух, но загрязняем душу.
Подчинили себе атом, но не свои предрассудки.
Пишем больше, но узнаем меньше.
Планируем больше, но добиваемся меньшего.
Научились спешить, но не ждать.
Создаем новые компьютеры, которые хранят больше информации и извергают потоки копий, чем раньше, но общаемся все меньше.

Это время быстрого питания и плохого пищеварения, больших людей и мелких душ, быстрой прибыли и трудных взаимоотношений.
Время роста семейных доходов и роста числа разводов, красивых домов и разрушенных домашних очагов.

Время коротких расстояний, одноразовых подгузников, разовой морали, связей на одну ночь; лишнего веса и таблеток, которые делают все: возбуждают нас, успокаивают нас, убивают наc.
Время заполненных витрин и пустых складов.
Время, когда технологии позволяют этому письму попасть к вам, в то же время позволяют вам поделиться им или просто нажать "Delete".

Запомните, уделяйте больше времени тем, кого любите, потому что они с вами не навсегда.

Запомните и горячо прижмите близкого человека к себе, потому что это единственное сокровище, которое можете отдать от сердца, и оно не стоит ни копейки.

Запомните и говорите "люблю тебя" своим любимым, но сначала действительно это почувствуйте.
Поцелуй и объятия могут поправить любую неприятность, когда идут от сердца.

Запомните и держитесь за руки и цените моменты, когда вы вместе, потому что однажды этого человека не будет рядом с вами.

Найдите время для любви, найдите время для общения и найдите время для возможности поделиться всем, что имеете сказать.
Потому что жизнь измеряется не числом вдохов-выдохов, а моментами, когда захватывает дух!» (Джордж Карлин)


Полезной информацией поделилась журналист Альбина Байгунакова, за что ей огромное спасибо!

@темы: интересности, мысли вслух, окружающий мир, проза

10:46 

Дракон

Вера - предшествие чуда
Дракон был прекрасным. Снежно-белая с перламутровым блеском чешуя была крепче металла, болотно-зеленые глаза смотрели на мир чуть-чуть удивленно и весело, а огромные золотые крылья рассекали ветер, и казалось, что столетия не властны над последним потомков самого древнего драконьего рода. Дракон жил в горной пещере за границей облаков - здесь всегда было тихо, спокойно, можно было лежать на груде золота и драгоценных камней, переваривая тушку только что съеденного кабана и размышляя о вечности. А дракон очень любил размышлять о вечности, ведь одиночество его нисколько не тяготило. Или же он взмывал вверх, в самые небеса, кружил там, как огромная белая птица, осматривая землю и наслаждаясь проплывающими мимо пушистыми облаками, которые можно было потрогать лапой или с удовольствием зарыться в прохладную, влажно-вязкую массу носом. Дракон был прекрасен, а в полете - еще прекраснее.
Однажды к Дракону наведался гость. За границу облаков, куда не так просто попасть обыкновенному смертному, поднялся рыцарь в золотых доспехах. Заходящее солнце отражалось на кованом металле, и казалось, что рыцарь сам как солнце. Ветер трепал его черные волосы, а голубые глаза горели отвагой и мужеством.
- Я убью тебя, чудище! - воскликнул он, увидев Дракона и вздымая в воздух острый меч.
- Да? - Дракон обратил на него всегда удивленные зеленые глаза. - Правда?
- Правда, - немного смутился рыцарь, услышав, как разумно обращается к нему гигантский звероящер.
- А зачем? - вновь спросил Дракон.
- Ну, - рыцарь окончательно стушевался. - Так положено по традиции: каждый рыцарь должен совершить поход в святую землю, убить дракона и принести его голову своей даме сердца.
- Надо полагать, что в походе в святую землю ты уже был? - насмешливо осведомился Дракон.
- Конечно! - с жаром воскликнул рыцарь и, спохватившись, воинственно добавил. - Готовься, чудище, настал твой смертный час!
Дракон чуть повернул голову и дохнул на красивый, инкрустированный драгоценными камнями, меч, уменьшив лезвие ровно на три четверти.
- Неплохой кинжал, - одобрил Дракон плоды своей деятельности.
- Ты что? Ты совсем, да? Ты что сделал? - прошептал рыцарь.
- Ты мне угрожал, - невозмутимо ответил Дракон. - Я подарю тебе другой меч, такой же красивый и острый, если мы с тобой подружимся. Для друга не жалко ни золота, ни украшений. А зачастую не жалко и жизни.
- Ка же мы с тобой подружимся? Ты же Дракон.
- А ты - человек, - парировал Дракон. - И это тоже не препятствие. Убить ты меня всегда успеешь. Если я позволю, конечно. А потом, возможно, будешь жалеть, что не принял моего предложения, не узнал меня получше.
- Да, ты прав... - кивнул головой рыцарь. - Но послушай: если я не принесу голову дракона моей даме сердца, она прогонит меня вон и отдаст предпочтение другому сэру-рыцарю!
Дракону стало жаль человека, так горестно сожалевшего о неведомой ему человеческой женщине.
- Скажи, благородный рыцарь, если ты не нужен своей даме сердца без моей головы, то нужна ли тебе такая дама?
Рыцарь задумался.
- Пожалуй, ты и в этом прав. Действительно не нужна.
- Так в чем счастье?
Рыцарь задумался еще больше, присев на жесткий край драконьего хвоста и рассеянно чертя невидимые узоры на лезвии испорченного меча.
- Я не знаю. - сдался он наконец. - Ты большой, сильный, древний. Ты видел много, накопил многовековую мудрость. Ты знаешь ответ на этот вопрос?
- И я не знаю. Я думаю, счастье, это когда тебе хорошо. Мне хорошо сейчас. Если тебе хорошо, значит, ты тоже счастлив.
Рыцарь подумал и согласился:
- Да, мне тоже хорошо. Не знаю почему, но это действительно так.
На горный пик за границей облаков опустились лиловые сумерки. На загорающиеся на небе звезды смотрели две пары глаз - зеленые драконьи и голубые человеческие.
- Красиво! - сказал рыцарь. Дракон кивнул, мерно раскачивая хвостом, на котором сидел его новый друг.
- Можно, я буду приходить к тебе? - спросил рыцарь. - Я обещаю, что не приведу к тебе никого из людей, чтобы они не обидели тебя. И сам не позволю кому-то причинить тебе вред.
Дракон усмехнулся.
- Что ж, приходи. Ты мне нравишься, сэр рыцарь. Тебе не нужно взбираться так высоко, чтобы увидеть меня. Ты приблизишься к подножию горы, я почую тебя, встречу и унесу на вершину на собственных крыльях.
- О, это совсем неплохо! - улыбнулся рыцарь. - Как хорошо, что я не убил тебя, а ты меня не съел!
Дракон улыбнулся - он никогда не ел тех, с кем разговаривал на одном языке

@музыка: шорох дождя

@настроение: эльфическое

@темы: проза, окружающий мир, мысли вслух, чудеса

Gloren'ka

главная